Заметки Айронсайда к Галатам 2:1-10 подробно описывают значительный визит Павла в Иерусалим с Варнавой и необрезанным язычником Титом. Павел представил свое Евангелие ведущим апостолам, которые подтвердили его служение язычникам и согласились, что верующим из язычников не нужно соблюдать иудейский закон для спасения. Это установило разделение труда: Павел служил язычникам, а Петр – иудеям, и все это основывалось на одном и том же Евангелии благодати.
Заметки Айронсайда по Избранным Книгам Заметки Айронсайда
Затем, четырнадцать лет спустя, я снова пошел в Иерусалим с Варнавой, взяв с собой и Тита. Я пошел туда по откровению и изложил им то Евангелие, которое проповедую среди язычников, но особо тем, кто пользовался авторитетом, чтобы как-нибудь не оказалось, что я бегу или бежал напрасно. Но даже Тит, бывший со мной, будучи греком, не был принужден обрезаться; и это из-за лжебратьев, тайно пробравшихся, которые пришли подсмотреть за нашей свободой, которую мы имеем во Христе Иисусе, чтобы поработить нас. Мы не уступили им ни на час, чтобы истина Евангелия пребывала с вами. Что же до тех, кто казался чем-то (кем бы они ни были, мне это неважно: Бог не смотрит на лица), ибо те, кто казался чем-то на совещании, ничего мне не прибавили. Напротив, когда они увидели, что мне вверено Евангелие для необрезанных, как Петру – для обрезанных (ибо Тот, Кто действовал в Петре для апостольства среди обрезанных, Тот же действовал во мне для язычников), и когда Иаков, Кифа и Иоанн, почитаемые столпами, уразумели данную мне благодать, они подали мне и Варнаве руки в знак общения, чтобы мы шли к язычникам, а они – к обрезанным. Только они просили, чтобы мы помнили о бедных, что я и сам усердно старался делать. (ст. 1-10)
В этой второй главе Павел рассказывает о еще одном визите в Иерусалим, очень важном, о котором говорится в Деяниях 15:0.
“Четырнадцать лет спустя я снова пошел в Иерусалим с Варнавой, взяв с собой также и Тита.”
Это произошло после того, как некие люди пришли от Иакова в Антиохию, где трудился апостол, и настаивали на вещах, которые упоминаются в этом письме — что верующие из язычников должны быть подчинены иудейским обрядам и церемониям, что они должны быть обрезаны, должны соблюдать закон Моисея, иначе они не могли спастись. Когда Павел вступил с ними в контакт, он ждал, пока не получил определённое откровение, повелевающее ему идти в Иерусалим. Он говорит:
Я взошел по откровению.
Он пошел не один; он взял Варнаву с собой.
Варнава прибыл из Иерусалима, чтобы найти его в Тарсе, убедить его пойти в Антиохию и помочь там в служении. Вначале Варнава был лидером, а Павел — последователем. Но со временем Варнава занял более скромное положение, а Павел вышел на первый план. С Варнавой это был случай,
“Он должен возрастать, а я должен умаляться.”
В другом месте мы читаем о нём,
«Он был муж добрый и исполненный Духа Святого и веры» (Деяния 11:24).
Такой человек может вынести, когда другого почитают, а его самого отодвигают в сторону. Так Варнава отошел на второй план, а Павел вышел вперед. И затем Павел говорит,
«И взял с собою также Тита».
Почему он упомянул об этом? Потому что это был пробный случай. Эти лжебратья, пришедшие в Галатию, настаивали, что в Иерусалиме и Иудее никто не одобрит идею, что язычник может быть спасен, если он не примет знамение Авраамова завета и не будет обрезан. Но Павел говорит:
“Я взял Тита с собой также,”
и он был язычником. Он никогда не проходил этот обряд, и Павел никогда не предлагал ему этого, и поэтому он взял его в Иерусалим, как бы в штаб-квартиру законников.
«И ходил по откровению, и предложил им благовествование, которое проповедую язычникам, а наедине знаменитейшим, не напрасно ли я подвизаюсь или подвизался.»
Он изложил им благую весть, которую он проповедовал среди язычников, но сделал это наедине.
к тем, кто пользовался авторитетом
Когда мы возвращаемся к Деяниям 15:0, мы обнаруживаем, что Павел созвал апостолов, которые оказались в Иерусалиме, Иакова, Кифу и Иоанна, вместе со старейшинами тамошней церкви, и им он рассказал историю своего служения, своей деятельности. Он изложил им содержание евангельской вести, которую он нес язычникам. Когда они слушали, они приняли его как одного из себя в провозглашении того же Евангелия, которое проповедовали они, хотя это Евангелие было полнее, было богаче, чем то, чего достигли они, ибо Павлу были открыты некоторые вещи, которые не были явлены им.
За несколько лет до этого Бог был вынужден дать Петру особое откровение, чтобы тот мог проникнуть в эту дивную тайну, а именно, что иудей и язычник, будучи спасены, теперь должны были быть признаны одним телом во Христе. Пётр никогда не использует термин «тело», но он передаёт ту же мысль. Благословение для иудея и язычника основывалось на благодати, и Господь открыл это ему на кровле в Иоппии, когда у него было видение спускающегося к нему полотна,
«в котором находились всякие четвероногие земные, звери, гады и птицы небесные» (Деяния 10:12).
И голос с небес сказал,
«Встань, Петр; заколи и ешь» (Деяния 10:13).
Но Пётр, как добрый иудей, сказал,
«Нет, Господи; ибо я никогда не ел ничего скверного или нечистого» (Деяния 10:14).
И Господь сказал ему,
«Что Бог очистил, того не почитай нечистым» (Деяния 10:15),
тем самым указывая на освящение язычников. Это подготовило Петра к миссии в доме Корнилия, где он проповедовал Христа и открыл дверь Царства язычникам, как некоторое время до этого он был использован, чтобы открыть её иудеям в Иерусалиме. Павел и Варнава свободно беседовали с братьями, рассказывая о том, что Бог совершил, и после долгих обсуждений Пётр рассказал о Божьих действиях по благодати, а Иаков обратился к Писанию, чтобы решить вопрос относительно язычников. Они пришли к радостному согласию. Павел, как мы уже заметили, имел более полное, ясное откровение, чем было дано Петру, но по сути, это было то же самое Евангелие, и чтобы показать, что в их умах не было мысли о подчинении язычников законным обрядам, он говорит:
«Но даже и Тит, бывший со мною, будучи греком, не был принужден обрезаться».
Какой потрясающий ответ был дан этим иудействующим, которые совращали галатов и отвращали их от простоты благодати Божией. Они говорили: «Необрезанный человек не может быть признан принадлежащим к семье Божией». Павел говорит: «Я взял с собой Тита и обсудил этот вопрос со старейшинами в Иерусалиме, и они ни слова не сказали о том, чтобы Тит подвергся обрезанию. Он был принят как собрат-христианин таким, какой он есть». Какой ответ тем, кто критиковал его и вводил в заблуждение его новообращенных!
И это из-за лжебратьев, вкравшихся, которые пришли тайно высмотреть нашу свободу, которую мы имеем во Христе Иисусе, чтобы поработить нас: которым мы не уступили ни на час, чтобы истина Евангелия пребывала с вами.
О ком он говорит? К этим иудействующим, которые тайно пробрались в собрание христиан в Галатии. Павел говорит: «Мы не подчинились им даже ради мира, потому что иначе мы лишили бы вас вашего наследия, приобретенного кровью Христа. И поэтому, из-за нашей любви к вам и нашего осознания ценности благодати Божьей, мы отказались подчиниться этим людям даже на основании христианской любви. Мы никогда не покорялись им».
И затем в следующих нескольких стихах он рассказывает нам интересную небольшую историю о договоренности, заключенной в Иерусалиме относительно разделения сфер труда, и эта договоренность была достигнута в совершенном христианском общении и счастливой гармонии (ст. 6-10).
“Но от тех, кто считался чем-то важным (кем бы они ни были, для меня это не имеет значения: Бог не смотрит на лица), — ибо эти, казавшиеся чем-то на совещании, ничего не прибавили мне.”
Он мог так говорить, видите ли, потому что он получил свое откровение непосредственно с небес. Это был воскресший, прославленный Христос, который явился ему на Дамасской дороге, тот же благословенный Господь, который учил его в те месяцы в Аравии, куда он удалился, чтобы обдумать все и получить ясное понимание чудесной вести, которую он должен был нести языческому миру. Поэтому, хотя он общался с апостолами и старейшинами, которые были спасены за годы до того, как он познал Христа, он не благоговел перед ними. Они могли быть признанными лидерами, но Бог не смотрит на лица, и они были просто братьями во Христе. Их должен был учить Бог, и его тоже. Он не просит их даровать ему какую-либо власть или дать ему какое-либо особое открытие истины, которую он должен был провозглашать язычникам, хотя он был рад сесть на равных и по-братски обсудить все. И они сказали: «Ну, конечно, мы признаем тот факт, что Бог воздвиг тебя для особой миссии, и мы имеем общение с тобой в этом».
«Напротив же, когда они увидели, что Евангелие для необрезанных было вверено мне, как Евангелие для обрезанных – Петру»;
обратите внимание на предлог, переведенный здесь как «из». Греческое слово может быть переведено как «для», и суть заключалась в следующем: они видели, что Бог дал ему особое откровение, особое понимание Евангелия для язычников. Бог подготовил его ранним обучением, а затем просвещением после обращения, чтобы совершать труд среди язычников, для которого они не чувствовали себя пригодными. С другой стороны, Бог подготовил Петра для особой работы среди иудеев и использовал его удивительным образом в день Пятидесятницы, и на протяжении всех последующих лет Бог наложил Свою печать на служение Петра Израилю. И поэтому они обсудили это, и сказали: «Совершенно очевидно, Павел, что Бог избрал тебя нести весть язычникам, как Пётр несёт её иудеям». Он говорит,
Ибо Тот, Кто действовал могущественно в Петре для апостольства среди обрезанных, Тот же был силён во мне для язычников.
И когда Иаков, Кифа и Иоанн, почитаемые столпами [видимо, они были лидерами], уразумели данную мне благодать, они подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам идти к язычникам, а им к обрезанным.
Разве не удивительно, что люди истолковали эти слова как поразительную мысль, что апостол Павел здесь говорит о том, что, когда они беседовали, они обнаружили, что существуют два Евангелия? — что Пётр и другие апостолы, избранные Господом, имели одно Евангелие, Евангелие для обрезанных, а Павел и Варнава имели другое, Евангелие для язычников. И таким образом они должны были продолжать проповедовать одно Евангелие иудеям, а Павел и Варнава должны были проповедовать совершенно другое Евангелие язычникам! Какое поразительное невежество в отношении божественного плана, которое могло бы привести кого-либо к такому выводу! Апостол уже сказал нам,
Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема (1:8).
Пётр был среди галатов, проповедуя им то же Евангелие, которое он проповедовал везде. Был ли он проклят? Ангелы будут провозглашать вечное Евангелие в грядущий день. Будут ли они под проклятием? Конечно, нет. Есть только одно Евангелие, хотя оно принимает разные формы в разное время. Евангелие Петра было Евангелием полного, свободного и вечного спасения через смерть, воскресение и неизменную жизнь нашего Господа Иисуса Христа, и Евангелие Павла было точно таким же. Давайте вернемся и посмотрим кое-что о Евангелии Петра, а затем сравним его с Евангелием Павла.
В день Пятидесятницы мы слушаем, как Пётр проповедует. Он говорит, говоря о нашем Господе Иисусе Христе, что Давид свидетельствовал о Нём,
«Он прежде сказал о воскресении Христа, что не оставлена душа Его в аде, и плоть Его не видела тления. Сего Иисуса Бог воскресил, чему все мы свидетели. Итак Он, быв вознесен десницею Божиею и приняв от Отца обетование Святого Духа, излил то, что вы ныне видите и слышите…Итак твердо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деяния 2:31-33, Деяния 2:36).
Разве это звучит так, будто была какая-либо разница с Евангелием, которое проповедовал апостол Павел? Конечно, нет. Это то же самое послание о распятом, воскресшем и возвышенном Спасителе.
Каков был эффект этой проповеди? Помните, это было Евангелие, которое проповедовал Пётр. Люди воскликнули,
Мужи братия, что нам делать?
Они не плакали, как филиппийский тюремщик,
«Господа, что мне делать, чтобы спастись?» (Деяния 16:30)
но,
«Мужи и братия, что нам делать?»
Было так, словно они сказали: «Пётр, мы годами ждали пришествия Мессии; мы верили, что Он был Тем, кто должен был отнять наши грехи и привести нас к вечному блаженству, и теперь мы понимаем из твоих слов, что Он пришёл, был распят и вознёсся к деснице Божией. Что же нам делать? Неужели мы безнадёжны? Неужели мы беспомощны? Мы отвергли нашего Мессию; что нам делать?» И Пётр сказал:
“Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святого Духа. Ибо вам принадлежит обетование и детям вашим и всем дальним, кого ни призовет Господь Бог наш” (Деяния 2:38-39).
Пётр говорит: «Если вы верите вести, которую я проповедовал вам, что есть прощение грехов, есть спасение для вас; вам не нужно идти на суд, когда народ пойдёт на суд. Но вы должны покаяться». И что значит покаяться? Это полная перемена отношения. Другими словами, измените свой разум, измените своё отношение и креститесь, признавая, что вы принимаете Спасителя, которого народ отверг, и когда вы это сделаете, вы встанете на совершенно новую почву. Какое подходящее послание для тех иудейских верующих! В тот день три тысячи из них сделали этот шаг, и своим крещением отделили себя от народа, отвергшего Христа, и перешли на сторону Христа, и стали известны как среди детей Божьих. Давайте послушаем Петра снова.
Итак, покайтесь и обратитесь, чтобы загладились грехи ваши, да придут времена отрады от лица Господа, и да пошлёт Он предопределённого вам Иисуса Христа, Которого небо должно было принять до времён совершения всего, что говорил Бог устами всех Своих святых пророков от века… Вам первым Бог, воскресив Сына Своего Иисуса, послал Его благословить вас, отвращая каждого из вас от злых дел ваших. (Деяния 3:19-21, Деяния 3:26)
Что проповедует здесь Пётр? То же Евангелие, которое впоследствии проповедовал Павел. Он говорит им, что иудейский народ отверг Христа и поэтому находится под судом. И как ужасен суд, который постиг этот народ! Но, говорит он, если вы хотите быть избавлены от этого, покайтесь, измените своё отношение, обратитесь снова, примите Христа, Которого отвергает народ, и вы будете готовы встретить Его, когда Он вернётся снова. Пётр ещё не даёт им откровения о Восхищении, но он говорит им, что когда Христос явится, они как отдельные личности будут готовы встретить Его, хотя народу и предстоит познать силу Его суда.
Да будет известно всем вам и всему народу Израильскому, что именем Иисуса Христа Назарянина, Которого вы распяли, Которого Бог воскресил из мертвых, Им стоит он пред вами здрав [он только что исцелил хромого]. Он есть камень, Который вы, строители, отвергли, но Который сделался главою угла. И нет ни в ком ином спасения, ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись. (Деяния 4:10-12)
Отличается ли это от Евангелия Павла? Это в точности то же самое, но Пётр представляет его таким образом, чтобы еврейский народ, у которого за плечами были столетия наставлений, полностью понял.
И вот вы слышите того же человека, проповедующего в доме Корнилия (Деяния 10:0). Он рассказывает историю жизни, смерти и воскресения Иисуса.
Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса из Назарета, Который ходил, благотворя и исцеляя всех, обладаемых дьяволом, потому что Бог был с Ним. И мы свидетели всего, что Он сделал в стране Иудейской и в Иерусалиме, Которого они убили, повесив на древе. Сего Бог воскресил в третий день и дал Ему являться не всем людям, но свидетелям, наперёд избранным от Бога, нам, которые с Ним ели и пили после воскресения Его из мёртвых. И Он повелел нам проповедовать народу и свидетельствовать, что Он есть определённый от Бога Судья живых и мёртвых. О Нём все пророки свидетельствуют, что всякий верующий в Него получит прощение грехов именем Его. (Деяния 10:38-43)
Разве это другое Евангелие от того, что мы должны проповедовать сегодня? Разве это другое Евангелие от того, что провозглашал апостол Павел? Конечно, нет. Это то же самое Евангелие, Евангелие благодати Божией, спасение только через совершенное дело нашего Господа Иисуса.
Но теперь обратимся к посланию Петра, которое адресовано иудейским новообращенным, евангелию для обрезания.
Зная, что вы были искуплены не тленными вещами, как серебро и золото, от суетной жизни, переданной вам от отцов; но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца, Который был предопределен прежде основания мира, но явился в эти последние времена для вас. (1 Петра 1:18-20)
Это Евангелие, которое Пётр проповедовал обрезанным. Сравните его с тем Евангелием, которое проповедовал Павел иудеям и язычникам.
И мы благовествуем вам, что обетование, данное отцам, Бог исполнил нам, детям их, воскресив Иисуса, как и во втором псалме написано: Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя. А о том, что Он воскресил Его из мертвых, так что Он уже не возвратится в тление, сказал так: Я дам вам верные милости Давида. Посему и в другом псалме говорит: не дашь Ты Святому Твоему увидеть тление. Давид, в свое время послужив изволению Божию, почил и приложился к отцам своим, и увидел тление; но Тот, Которого Бог воскресил, не увидел тления. Итак, да будет известно вам, мужи братия, что ради Него возвещается вам прощение грехов; и во всем, в чем вы не могли оправдаться законом Моисея, оправдывается Им всякий верующий. (Деяния 13:32-39)
Есть ли здесь что-то отличное от того, что проповедовал Пётр? Ничего отличного, но более полное раскрытие. Никогда не говорится, что Пётр проповедовал оправдание, но прощение и отпущение грехов. Павел добавил оправдание. Когда Бог прощает через воскресшего, прославленного Иисуса, Он не только прощает, но и оправдывает. Для земного судьи невозможно одновременно простить и оправдать человека. Если человек оправдан, ему не нужно прощение. Представьте себе человека, обвиняемого в преступлении, который приходит в суд, и после того, как все доказательства представлены, его признают невиновным, и судья отпускает его на свободу. Кто-то говорит ему, когда он выходит из здания: «Хочу поздравить вас; очень мило со стороны судьи, что он вас простил».
«Ничего не прощай! Он не простил меня; я оправдан. Нечего прощать».
Вы не можете оправдать человека, если он совершает злое дело, но вы можете простить. Но Бог не только прощает, но и оправдывает нечестивого, потому что Он связывает верующего со Христом, и мы становимся
«принятые в Возлюбленном» (Ефесянам 1:6).
Мы стоим перед Богом чистыми от всякого обвинения, как если бы мы никогда не грешили. Два послания едины; но послание Павла немного полнее, чем послание Петра. Одно послание было особенно приспособлено для иудеев, а другое — для язычников, и поэтому они решили работать в различных сферах деятельности. Нечто подобное мы видим сегодня на миссионерских нивах. Руководители правлений собираются вместе, и один говорит: «Предположим, что такая-то группа из вас работает в этом районе, а другая — в этом». Вы скажете: «Ах, нет, у них четыре или пять разных евангелий?» Вовсе нет; это то же самое Евангелие. Один едет в Нигерию, другой — в Уганду, третий — в Танзанию, а другие — в другие регионы, но это та же самая славная весть. И это очень просто, если только не пытаться приписывать ему то, о чем апостолы никогда и не мечтали. Павел и Петр никогда не имели привилегии изучать современные системы некоторых наших ультрадиспенсационалистов, и поэтому у них не было идей, которые некоторые люди пытаются навязать христианам сегодня.
Стих 10 интересен:
«Они только просили, чтобы мы помнили о бедных; что я и сам охотно делал.»
Мне интересно, не улыбнулся ли Павел, когда услышал это. Они сказали: «Ты иди к язычникам, Павел, но не забывай, что здесь, в Иудее, много бедных святых, и хотя ты не проповедуешь среди нас, время от времени присылай нам пожертвования». Он так и сделал, и тем самым показал, что это одно тело и один Дух, как и они призваны в одной надежде своего призвания.
Когда же Пётр пришёл в Антиохию, я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию. Ибо, до прихода некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; когда же те пришли, стал уклоняться и отделяться, опасаясь обрезанных. Вместе с ним лицемерили и прочие иудеи, так что даже Варнава был увлечён их лицемерием. Но когда я увидел, что они не прямо поступают по истине Евангелия, то сказал Петру при всех: если ты, будучи иудеем, живёшь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего принуждаешь язычников жить по-иудейски? Мы, по природе иудеи, а не грешники из язычников; однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть. Если же, ища оправдания во Христе, и сами мы оказались грешниками, то неужели Христос есть служитель греха? Никак. Ибо если я снова созидаю то, что разрушил, то сам себя делаю преступником. Я законом умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живёт во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня. Не отвергаю благодати Божией: ибо если оправдание через закон, то Христос напрасно умер. (vv. 11-21)
Этот отрывок наводит на ряд интересных размышлений. Прежде всего, мы, возможно, весьма удивлены, обнаружив, что Павел и Петр, оба вдохновленные мужи, оба посланные Господом Иисусом Христом идти в мир, провозглашая Его Евангелие, оба апостолы, теперь резко расходятся друг с другом. Это, безусловно, наводит на мысль, что апостол Петр, который виноват, не является камнем, на котором построена церковь. Каким шатким камнем он был бы, если бы это было так, ибо вот тот самый человек, которому Отец дал это чудесное откровение, что Христос есть Сын живого Бога, на самом деле вел себя в Антиохии таким образом, что это бросило тень на Евангелие благодати Божией. Если Петр был первым Папой, то он был очень ошибающимся, а не непогрешимым. Но сам он ничего не знал о такой должности, ибо он говорит нам в пятой главе своего первого послания, что он был сопресвитером с остальными пресвитерами в церкви Божией, а не тем, кто поставлен в положение власти над пресвитерием, старейшинами, в церкви Божией. Кроме того, чтение Писания указывает нам на огромную важность всегда быть начеку, чтобы каким-либо образом не скомпрометировать драгоценную истину Божию.
Мы уже видели, насколько важной была эта истина в глазах апостола Павла, когда он мог призвать праведный суд на человека или даже ангела, который проповедует какое-либо иное Евангелие, чем то божественное откровение, которое было сообщено ему. Мы знаем, что он писал так не просто из-за раздражительности, но потому, что он осознавал, насколько важно придерживаться
«вера, однажды [навсегда] преданная святым» (Иуды 1:3).
Это объясняет его отношение здесь к Петру, брату-апостолу. Как мы видели, на великом соборе в Иерусалиме было решено, что Пётр пойдёт к иудеям, а Павел — к язычникам, но когда они сравнили свои послания, то обнаружили, что одно не противоречит другому, что оба учили и верили, что спасение достигается только верой в Господа Иисуса Христа, и что оба признавали тщетность дел закона как средства обретения праведности для грешных людей.
В Антиохию, языческий город, в котором была большая церковь, состоящая в основном из верующих из язычников, где Павел и Варнава долгое время трудились, прибыл Пётр с визитом. Полагаю, его встретили с распростёртыми объятиями. Должно быть, для апостола Павла было большой радостью приветствовать Петра и быть его соработником в служении Словом Божьим этим людям Антиохии. Сначала они прекрасно проводили время. Вместе они входили и выходили из домов верующих и садились за одни и те же столы с христианами из язычников. Пётр когда-то был настолько строгим иудеем, что даже не мог помыслить о том, чтобы войти в дом язычника для какого-либо общения. Как же радостно было видеть этих разных верующих, одни из которых когда-то были иудеями, а другие — язычниками, теперь членов одного тела, тела Христова, наслаждающихся общением вместе, не только за столом Господним, но и в своих домах. Ибо когда Павел говорит о еде с язычниками, я понимаю это так, что это было за их собственными столами, где они могли иметь самое сладкое христианское общение, беседуя о Божьих делах, наслаждаясь при этом благами, которые даёт Господь. Но, к несчастью, появилось нечто, что помешало, что испортило это освящённое общение.
Некоторые братья пришли из Иерусалима, которые были строго фарисейского толка, и хотя они называли себя (и, возможно, были) христианами, они никогда не были освобождены от законничества. Петр понял, что его репутация под угрозой. Если бы они обнаружили, что он ест с верующими из язычников, и вернулись в Иерусалим, чтобы сообщить об этом, это могло бы закрыть для него там дверь, и поэтому благоразумно, как он, возможно, думал, он отстранился от них, он больше не ел с ними. Если он решил не есть с язычниками, мог ли кто-нибудь упрекнуть его за это? Если он учитывал предубеждения этих братьев, не проявлял ли он тем самым определенную христианскую вежливость? Он чувствовал себя свободным делать это, но не если это огорчало других. Но Павел видел глубже; он видел, что наша свобода во Христе на самом деле зависела от вопроса, сядет ли кто-то за обеденный стол или нет с теми, кто пришел из язычников во имя Господа нашего Иисуса, и отсюда этот спор.
"Когда Пётр пришёл в Антиохию, — говорит Павел, — я противостал ему в лицо, потому что он был достоин порицания."
Здесь нет никакого подчинения со стороны Павла, никакого признания Петра главой церкви. Павел осознавал, что в нём была облечена божественная власть, и что он был свободен ставить под сомнение поведение самого Петра, хотя тот и был одним из изначальных двенадцати.
“Ибо прежде, нежели пришли некоторые от Иакова”-Иаков был главой в Иерусалиме-“он ел с язычниками; но когда те пришли, он стал уклоняться и отделяться, опасаясь тех, кто был из обрезанных.”
Мы читаем в Ветхом Завете,
«Страх человека ставит сеть,»
И вот мы довольно удивлены, обнаружив апостола Петра, через несколько лет после Пятидесятницы, боящимся лица человеческого. Часто говорилось, что Пётр до Пятидесятницы был трусом, но когда он получил пятидесятническое крещение, всё изменилось. Он встал перед людьми в Иерусалиме и донёс до них истину,
«Вы … убили Князя жизни,»
и тот, кто отрекся от своего Господа из-за страха перед человеком, теперь убедительно доказывает тот факт, что они
«отреклись от Святого и Праведного, а просили даровать вам убийцу» (Деяния 3:14).
Некоторые сделали вывод, что если кто-то получает пятидесятническое крещение, он никогда больше не будет трусом, а также что весь врождённый грех был тогда выжжен очищающим огнём Божьим. Но мы не находим ничего подобного в Слове Божьем. Правда, что под влиянием того пятидесятнического крещения Пётр не боялся лица человеческого, но теперь он начал оступаться. Тот факт, что кто-то получил великое духовное благословение в любое конкретное время, не даёт никакой гарантии, что он никогда больше не будет бояться.
Теперь мы видим Петра, терзаемого той же старой проблемой, которая уже приводила его к трудностям раньше, боясь того, что о нем скажут другие, и когда он увидел этих законников, он забыл обо всем, что связано с Пятидесятницей, обо всем благословении, которое пришло, обо всем чудесном откровении, которое он получил, когда простыня была спущена с небес, и Господь сказал,
«Что Бог очистил, того ты не почитай нечистым» (Деяния 10:15).
Он забыл, как он сам стоял в доме Корнилия и сказал:
“Непозволительно иудею ... сообщаться или сближаться с иноплеменником; но Бог показал мне, что я не должен называть ни одного человека скверным или нечистым” (Деяния 10:28).
Он забыл, что на соборе в Иерусалиме именно он стоял перед ними всеми и, рассказав о событиях, связанных с его визитом к Корнилию, воскликнул,
«Мы [мы, по природе иудеи] веруем, что благодатью Господа Иисуса Христа спасёмся, как и они» (Деяния 15:11, выделено мной).
Это было замечательное заявление. Мы могли бы ожидать, что он скажет: «Мы верим, что благодатью Господа Иисуса Христа спасутся они, как и мы», то есть: «эти язычники могут быть спасены благодатью, как и мы, иудеи, спасены благодатью». Но нет, у него было чудесное откровение истинного значения Пятидесятницы и этого славного домостроительства благодати Божией. Что заставило его забыть все это? Хмурые взгляды этих людей из Иерусалима. Они слышали, что он проявлял свободу, в которую они не верили, и пришли, чтобы наблюдать за ним. Он подумал: «Мне никак нельзя ходить в дома язычников, чтобы есть, пока эти люди здесь». Поэтому, не подумав о том, как он оскорбит этих простых христиан из язычников, которые знали Господа лишь короткое время, и чтобы угодить этим иерусалимским законникам, он отстранился от язычников в том, что касалось близкого общения. Он был не одинок в этом, ибо был человеком влиятельным, и другие последовали за ним.
“И другие иудеи лицемерили вместе с ним.”
Казалось, что очень скоро в Антиохии могло бы появиться две церкви: одна для иудеев, а другая для язычников, как будто средостение не было разрушено.
Другие иудеи лицемерили так же с ним.
И что, должно быть, задело Павла до глубины души, его собственный близкий спутник, его соработник, человек, который так хорошо понимал с самого начала работу, которую он должен был делать,
Варнава также был увлечён их лицемерием.
Как много он вкладывает в эти слова! Варнава, который знал гораздо лучше, Варнава, который видел, как могущественно Бог совершил среди язычников, и который знал, что вся эта старая законническая система пала, чтобы никогда больше не быть поднятой, даже Варнава был увлечен их лицемерием.
Лицемерие
довольно благозвучное слово. Интересно, почему переводчики не перевели это греческое слово так же, как они обычно делали в других местах Библии. Возможно, им не нравилось использовать другое слово в связи с таким человеком, как Варнава. Это просто обычное слово, означающее лицемерие.
“Другие иудеи [стали лицемерами] также с ним; так что Варнава также был увлечен их [лицемерием].”
Пётр мог бы сказать: «Мы делаем это, чтобы прославить Бога», но это было совсем не так; это было откровенное лицемерие в глазах Бога. Павел признал это таким, каким оно было, и сказал,
“Но когда я увидел, что они не прямо ходят по истине Евангелия, я сказал Петру при всех…”
Это не было тайным собранием, не было злословия. Что ему нужно было сказать, он сказал открыто, и, казалось, не щадил чувств Петра. Мы должны всегда помнить Слово,
«обличи ближнего твоего, и не понесешь за него греха» (Левит 19:17).
Несколько лет спустя он написал Тимофею,
«Согрешающих обличай перед всеми, дабы и прочие страх имели» (1-е Тимофею 5:20).
Слишком многое стояло на кону, чтобы отнестись к этому легкомысленно. Это было слишком серьёзное дело, чтобы уладить его тихо с Петром в уголке, ибо это был публичный скандал, и он поставил под вопрос свободу язычников во Христе, а потому должен был быть улажен публично. Можно представить чувства Петра, благородного мужа Божьего, каким он был, и всё же он был увлечён этой ловушкой. Сначала он был поражён, когда посмотрел на Павла, а затем, я полагаю, с поникшей головой, когда кровь прилила к его лицу от стыда, он осознал, насколько виновен он был в стремлении угодить этим законникам, которые лишили бы церковь чудесного Евангелия благодати.
«Если ты, будучи Иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего принуждаешь язычников жить по-иудейски?»
Он выдал тайну. Думаю, я вижу, как те иудеи поднимают глаза и говорят: «Что это? Он жил по-язычески?» Да, они должны были это знать, ибо он имел право так поступать. Бог дал всем людям эту свободу, и Пётр пользовался ею, но теперь он сам ввергал себя в рабство. Пётр сказал: «Мы, иудеи, знаем, что человек не оправдывается делами закона, но мы должны быть спасены благодатью, как и язычники, так зачем настаивать на том, чтобы ввергать этих язычников в рабство иудейским формам и обрядам?»
Павел продолжил:
«Мы, по природе иудеи, а не грешники из язычников, однако, зная, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть.»
Мы отказались от всякой уверенности в соблюдении закона как средстве спасения, когда обратились ко Христу, и теперь, Пётр, своим поведением ты бы сказал братьям-язычникам: «Вам следует подчиниться рабству соблюдения закона, от которого мы были освобождены, чтобы быть по-настоящему оправданными»? Это был серьёзный случай, ибо на кону стоял важный вопрос, и Павел справился с ним как мужественный человек, каким он и был.
Вы, как и многие другие, стараетесь изо всех сил, чтобы получить Божье спасение? Послушайте же, что Он говорит,
«Делами закона не оправдается никакая плоть».
Если б слезы лились рекой, Если б рвенье не знало упадка, Искупить грех они не могли бы; Ты должен спасти, и Ты один.
Несколько лет назад, после того как послушал, как я проповедую на углу улицы, один человек сказал мне,
Мне отвратительна эта мысль, что через смерть и праведность Другого я должен быть спасен. Я не хочу быть никому обязанным за мое спасение. Я не прихожу к Богу как нищий, но я верю, что если человек живет по Нагорной проповеди и соблюдает Десять заповедей, Бог не требует от него ничего большего.
Я спросил,
«Мой друг, жил ли ты согласно Нагорной проповеди и соблюдал ли Десять заповедей?»
"Ох," сказал он, "возможно, не идеально; но я делаю все, что могу."
“Но, — ответил я, — Слово Божье говорит: «Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем» (Иакова 2:10). И: «Проклят всякий, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона, чтобы исполнять это» (Галатам 3:10), и поскольку ты не соблюдал, ты под проклятием.»
Это всё, что закон может сделать для любого бедного грешника. Он может только осуждать, ибо он требует совершенной праведности от грешных людей, праведности, которую ни один грешный человек никогда не сможет дать, и поэтому, когда Бог показал нам в Своём Слове, что люди лишены праведности, Он говорит,
У Меня есть праведность для виновных грешников, но они должны принять ее верой,
и Он рассказывает нам чудесную историю о смерти и воскресении нашего Господа Иисуса Христа-
[Он] предан за грехи наши (Римлянам 4:25).
И доверившись Ему, неужели мы вернемся к делам закона?
«Если, — говорит Павел, — стремясь оправдаться Христом, мы сами также оказываемся грешниками» — если мы, доверившиеся Иисусу, всё ещё грешники, ищущие путь спасения — «неужели Христос — служитель греха?»
Моисей был посредником закона, и он должен был быть использован Богом, чтобы грех стал чрезмерно греховным. Неужели Христос нужен только для этого? Неужели просто Его славный пример должен показать мне, насколько глубок мой грех, насколько потеряно мое состояние, и затем я должен спасать себя своими собственными усилиями? Конечно, нет. Это было бы не что иное, как сделать Христа служителем греха, но Христос — служитель праведности для всех верующих. Я думаю, стих 17, и, возможно, стих 18, завершает то, что Павел говорит Петру.
«Если я снова созидаю то, что разрушил, то сам себя делаю преступником».
У нас нет кавычек в древнегреческом тексте, поэтому мы не можем точно знать, где заканчиваются слова Павла, обращенные к Петру, но, вероятно, он завершил свое наставление Петру этим словом.
"Ибо я законом умер для закона, чтобы жить для Бога."
Что он имеет в виду под этим? Он имеет в виду, что закон приговорил меня к смерти, но Христос занял мое место и стал моим Заместителем. Я умер в Нем.
«Я законом умер для закона, чтобы жить для Бога».
Теперь я принадлежу к совершенно новому творению. И о, чудо этого нового творения! Старое творение пало в своем главе, Адаме, а новое вечно стоит в своем Главе, Господе Иисусе Христе. Мы не пытаемся заработать наше спасение, мы спасены через труд, который Он Сам совершил. Мы можем оглянуться на тот крест, на котором Он висел, истекающая кровью Жертва, вместо нас, и мы можем сказать в вере,
Я распят со Христом.
Как будто моя жизнь была отнята, Он занял мое место;
«Я сораспялся Христу: однако живу.»
Поскольку я был отождествлен с Ним в Его смерти на кресте, теперь я связан с Ним в жизни воскресения, ибо Он дал мне быть причастником Его собственной славной вечной жизни.
Тем не менее, я живу; но не я.
Это не старое "я", снова ожившее,
«но Христос живёт во мне».
Он, Славный, — моя истинная жизнь, и та «жизнь, которую я ныне живу во плоти», мой опыт здесь, на земле, как христианина во плоти, «живу» — не подчиняясь правилам и предписаниям и пытаясь соблюдать закон Десяти Заповедей, но —
«верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня.»
Поскольку я занят Им, моя жизнь будет такой, какую Он одобряет.
Сын Божий, возлюбивший меня и предавший Себя за меня.
Я бы хотел, чтобы каждый из нас мог повторить эти слова в своем сердце. Можете ли вы сказать это в своем сердце? Это не «Сын Божий, возлюбивший мир и отдавший Себя за мир», но «Сын Божий, возлюбивший меня и отдавший Себя за меня». Только те, кто доверяет Ему, могут так говорить. Можете ли вы сказать это от всего сердца? Если вы никогда не говорили этого раньше, вы можете сегодня взглянуть в Его лицо и сказать это в первый раз. И так Павел заключает этот раздел,
«Я не отвергаю благодати Божией» — или, я не отменяю ее — «ибо если праведность от закона, то Христос умер напрасно».
Но поскольку праведность не могла быть обретена через законничество, через собственные усилия, Христос отдал Себя по благодати для нуждающихся грешников, и Он Сам является праведностью всех, кто уповает на Него.